Загадочная и прекрасная Индия - Роман "Завоевание рая"


Загадочная и прекрасная Индия
...

Меню сайта

Календарь
«  Декабрь 2018  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31

...

Вход

Новые статьи
[04.11.2018][Мифы и легенды]
БОГИНЯ ЛАКШМИ (0)
[13.09.2011][История]
Глава седьмая ПОСЛЕДНЯЯ ЭКСПЕ... (0)
[13.09.2011][История]
Глава шестая ФРАНЦУЗСКИЕ АВАНТ... (1)
[13.09.2011][История]
Глава шестая ФРАНЦУЗСКИЕ АВАН... (1)

Завоевание рая.
 
Глава I. 
Высадка.

 Ночь. Индийская ночь, сверкающая звездами. Море, обрызганное искрами, словно перели­вается пламенем, перевязанным огненными лентами. Линейные корабли быстро скользят на всех парусах, безмолвные, как привидения. Они ка­жутся гигантскими в полусвете, с их гордыми мачтами, высокими корпусами и распущенными парусами, кото­рые образуют широкие беззвездные пятна на небе. Вид судов загадочный, мрачный, далеко не миролюбивый. Огни скрыты. Пушечные порты в три ряда пронизы­вают могучие бока; и при мерцании звезд виднеются го­товые к действию орудия. Это действительно восемь во­енных кораблей,— целая эскадра, которая подвигается в ряд, подгоняемая попутным ветром. Суда идут доволь­но близко одно от другого, чтобы не потерять друг друга из виду в полумраке.

На борту адмиральского корабля, более высокого, чем остальные, и особенно окутанного темнотой, два молодых офицера тихо разговаривали, облокотившись на боковые ванты. Работа команды происходила вокруг них почти не­слышно. Хлопанье паруса, когда ослабевал ветер, лег­кий скрип снастей да треск подводной части судна бы­ли единственными звуками, которые примешивались к нескончаемому ропоту волн, рассекаемых носом корабля. Иногда только раздавался визг блока, похожий на крик.

На краю горизонта, по-видимому, недалекого, появи­лись огоньки. Они казались желтыми и мутными, в сра­внении с голубым мерцанием звезд, и были разбросаны на разных высотах.

- Мадрас! — сказал один из офицеров своему това­рищу.

- Мы далеко еще от него?

- Может быть, в миле. -  И молодой человек тихо прибавил, смеясь: - Эти добряки-англичане спят себе крепким сном, и почти все уже задули огонь. А между тем, держу пари, это их последняя спокойная ночь. Три­ста жерл наших пушек пропоют им завтра утреннюю се­ренаду.

- Вам известен план нападения, господин де Кержан?

- Столько же, сколько и вам, мой дорогой Бюсси. Но его не трудно угадать: бросить якорь на некотором расстоянии от Мадраса, свезти на берег артиллерию и захватить пост. А мы поворачиваем на другой галс,— прибавил он, прислушиваясь к команде, отданной в рупор.

- Приближаемся к берегу,— сказал Бюсси.

Действительно, все суда совершали одно и то же дви­жение: сделали галс к земле, потом, приняв первона­чальное направление, поплыли ближе к берегу. Огни Мадраса удалялись от левого борта, бледнели и исче­зали. А между тем именно к Мадрасу-то и подкрады­ваются эти грозные морские бродяги. Они прошли неза­меченными: ни одно неприятельское судно не подозре­вало об их замыслах, ни одно не забило тревоги. Вскоре появились шлюпки: они пошли на разведку берега. Мес­то для высадки оказалось благоприятное. На кораблях замечается безмолвное движение теней. Разматывают якорную цепь. Матросы влезают на ван­ты. Паруса мало-помалу спускаются, свертываются и обнажают величественные, стройные мачты и снасти.

Адмирал, окруженный своим штабам, выступает на мостике и делает последние распоряжения, не понижая голоса, резкого и повелительного. Бюсси и Кержан по­лучают приказание высадиться первыми, со стапятьюдесятью солдатами, и, отыскав находящиеся там развали­ны пагоды, занять их. Эта пагода послужит передовым постом, чтобы в случае нужды охранять трудную пере­праву артиллерии. Исполнив это, можно будет проспать там остальную часть ночи.

 Тут бесчисленное множество шеленг стали как бы выходить из боков огромных судов. Эти шлюпки были сделаны из кокосовой коры и обшиты кожей, для лег­кости и упругости, чтобы противостоять ужасному буру­ну последнего вала. Они беспорядочно прыгали на воде, как пустые стручки; но вскоре тяжесть людей дала им некоторую устойчивость, и они направились к невидимо­му берегу. Оба офицера спустились последними; но их гребцы были самыми сильными, и вскоре они очутились во главе флотилии.

Послышался продолжительный шум, подобный отда­ленному грому. Он рос, раскатывался, становился все величественнее. Это был несмолкаемый гул, торжествен­ные звуки которого напоминали величественные аккор­ды исполинского органа.

- Мы приближаемся, - сказал Кержан.

- Что это? - спросил Бюсси.

- Этот шум? Это - страшный прибой на протяже­нии ста миль вдоль берега.

 Вскоре они очутились среди оглушительного шума бушующей, кипящей пены: им казалось, что шлюпки прыгают по снежным сугробам.

- Берегитесь! — крикнул Кержан.

Да, это был прибой: величественный вал падал водо­падом на песок. Лодки пронеслись с головокружитель­ной быстрой среди оглушительного шума и водяных брызг. Но черные гребцы были так ловки, что не успели переправляющиеся прийти в себя, как очутились на бе­регу, здравы и невредимы, лишь слегка вымокшие.

Кержан встряхнулся, смеясь. Бюсси вдыхал полной грудью приятный запах земли и, казалось, был охвачен безумной радостью.

- Наконец-то я ступаю по тебе, таинственная стра­на! - воскликнул он. - Да, моя нога попирает именно твою почву! Наконец-то мечты сбываются! Дженнат - Нишам! - прибавил он, подняв глаза к звездам.

- Это что за китайщина? - спросил Кержан.

- Да ведь это одно из названий Индии,— отвечал Бюсси.— Оно означает: Картина рая.

- Неправда ли, как это название подходит к этой стране?

- Рай - иногда, ад - очень часто, - заметил Кер­жан. - Но теперь не время обсуждать этот вопрос. Нашим людям удалось беспрепятственно высадиться, по­ра собрать их и выполнить данные нам приказания,

Вскоре все отправились в путь в сопровождении си­пая1, который знал развалины пагоды.

- Сомкнись! — крикнул Кержан. -  И пусть передо­вые подвигаются осторожно, ударяя по кустам.

- Чего вы боитесь? — спросил Бюсси. - Берег ка­жется совсем пустынным.

- Индия столько же принадлежит людям, сколько зверям. В этом отношении она похожа на тот рай, за ко­торый вы ее принимаете. Разница только в том, что там, как говорят, звери кротки, здесь же они очень опасны и свирепы. Слышите их музыку?

Среди ночи, действительно, раздавались непрерывные завывания и глухие крики. Но голодные звери обраща­лись в бегство при приближении этого многочисленного отряда; и он, пробравшись через высокую траву кустар­ника, достиг разрушенной пагоды, не увидав ни одного хищника. Оставалось очистить путь от стаи шакалов и коршунов. Эти враги уступали дорогу, выражая свое неудовольствие ужасными криками. Сначала обошли развалившиеся памятники и сады без ограды. Потом, расставив часовых и дав знать эскадре об успехе пред­приятия, разомкнули ряды и расположились лагерем на месте, которое завоевали так легко. Большинство помес­тилось в обширной, открытой зале, наиболее сохранив­шейся из всего здания. Оба офицера растянулись там же на своих шинелях, чтоб отдохнуть несколько часов.

- Вам хочется спать, Бюсси? — вскоре спросил Кержан.

- Спать! Когда битва на носу, и на этой земле, ко­торую я горю нетерпением увидеть и которую ночь скры­вает от меня? Конечно нет: я жду с нетерпением зари.

- В таком случае, если вы не хотите спать, позволь­те мне задать вам один вопрос.

- Говорите, де Кержан, я буду рад ответить вам.

- Что вы думаете об адмирале?

Это щекотливый вопрос, - сказал Бюсси, улыба­ясь. - Но я отвечу на него откровенно. Адмирал произ­водит на меня впечатление героя, наполовину белого, наполовину черного — света и тени, архангела и дьяво­ла. Я, который уже столько месяцев нахожусь под его начальством и видел, как он творил чудеса, не узнаю его больше. Вся эта медлительность, этот отказ сразиться с английской эскадрой, когда у нас были все преимущест­ва,— это совсем непонятно.

- Но я-то понимаю. На этого героя легла какая-то тень, как вы говорите. Да. И мне кажется, я угадываю, какая соломинка заставит сломиться эту чистую сталь.

- Что же это такое?

- Зависть!

- Что вы сказали? — воскликнул Бюсси, пододвига­ясь к товарищу.— Говорите тише.

Вы увидите,— продолжал Кержан, понизив го­лос.— Адмирала терзает зависть. Он не терпит ни при­казаний, ни советов, хотя бы они вполне согласовались с его взглядами. Могущество моего дяди Дюплэ в этой стране смущает его: он не хочет делить победы.

- Вы пугаете меня... Но я не могу поверить подоб­ным чувствам.

- Дай Бог, чтоб я оказался клеветником,— сказал Кержан, вздыхая.

Он собирался заснуть. Снова воцарилась тишина. Но вскоре молодой человек опять нарушил ее:

- Вот уже много времени прошло с тех пор, как я покинул Францию, - сказал он. -  Расскажите мне что-нибудь о ней. О чем говорят при дворе? Что делают в Версале?

Бюсси любезно передал своему товарищу все проис­шествия, скандалы, которые занимали двор после отъез­да Кержана, любовные похождения герцога Ришелье; рассказал о восходящей звезде госпоже де Помпадур, новой возлюбленной короля. Но через некоторое время легкое храпение дало ему знать, что его не слушают. Он тихо засмеялся и, положив руки под голову, стал созерцать мерцание звезд через широкие отверстия в зале, кото­рые, подобно зубчикам из черного бархата, выделялись на относительно светлом небе. Дыхание всех этих спя­щих людей одно нарушало тишину. Но если бы кто-ни­будь проснулся, то услышал бы, как Бюсси пробормотал еще раз, словно произносил имя своей возлюбленной: «Дженнат-Нишам!»

На другой день, на рассвете, Николай Морс, губерна­тор Мадраса, был разбужен неприятным образом: пер­вый пушечный выстрел заставил его вздрогнуть в посте­ли. Сначала он повернулся на другой бок, бормоча: «Гром гремит!» Но выстрелы, которые посыпались теперь без перерыва, не дали ему ни заснуть, ни припи­сать небу этот грохот. Морс вскочил с кровати. Босиком, в волнении, побежал он к окну и выскочил на веранду.

Его взоры вопрошали окрестности. Но большие де­ревья сада ничего не говорили так же, как и птицы, рас­певавшие на ветках. А между тем гром продолжал гро­хотать и раскатываться, заставляя дрожать стекла в до­ме. Но вот песок на твердой дорожке аллеи заскрипел под торопливыми шагами. Это был солдат. Из-за кустов жасмина показалась его красная одежда.

- Что случилось? — спросил губернатор, покидая веранду и наскоро натягивая панталоны.

Посланный показался в дверях комнаты.

- Ну, что?

- Французы, ваша милость! Они высадились этой ночью и бомбардируют город.

- Французы!

Эта новость так ошеломила Морса, что он упал в кресло. А солдат докладывал:

Восемь неприятельских кораблей бросили якорь на расстоянии пушечного выстрела. Около двух тысяч человек высадились недалеко от устья Монторона2 и уже устроили там батарею с шестью мортирами.

- Скажите, что я тотчас же буду в городе.

Солдат кланяется и уходит, а губернатор бросается к звонкам. Являются слуги, одевают, причесывают и пудрят своего господина; и он принимает вид, полный достоинства. Дом сверху донизу объят волнением. На­пуганные люди бегают взад и вперед; раздаются крики, зов. Все угадывают опасность: этот дом вне стен города и ничем не защищен; его нужно покинуть как можно скорей. Леди Морс уже укладывает драгоценности. Ее сын и молоденькая дочь поспешно помогают ей: негри­тянки, когда они празднуют труса, неспособны ни к ка­кой службе. В конюшнях запрягают лошадей во все, что могло служить экипажем.

  В городе не меньшее смятение: все бегают, закиды­вают друг друга вопросами, повторяют ужасную новость. Но вскоре улицы пустеют: на них разрываются бомбы; уже унесли нескольких раненых.

  Тем не менее жители не теряют надежды: туземцы в особенности верят в неприступность города. Но ге­неральный штаб, собранный на чрезвычайный совет внутри крепости, далеко не так спокоен. Он-то отлично знает, что стены города в неважном состоянии; что даже форт Св. Георгия, продолговатое строение в сто метров ширины и четыреста длины, не особенно страшен; что окружающая его стена недостаточно толста и что его четыре батареи и четыре бастиона плохо построены и непрочны.

  Штаб также знает, что гарнизон там самый жалкий. В нем всего триста человек, среди которых много бро­дяг, португальских перебежчиков и чернокожих. Офи­церство состоит из трех лейтенантов и семи прапорщи­ков. На индийские же войска плохая надежда. Совет, собранный в темной зале, вокруг стола, покрытого зеле­ным сукном, походит на сонмище немых. Разговаривает только грохот батареи, отвечающей совсем близко на пушки осаждающих. Он заглушает голоса, которые вре­мя от времени бросают незначительные фразы вроде:

- Какой выработать план обороны?.. Нужно бы уз­нать план атаки.

  Председатель, губернатор Николай Морс, не обла­дает никакими военными способностями и не думает о себе много: это купец. Его единственная забота в поли­тическом отношении — точно исполнять предписания высшей власти. И он повинуется им, вопреки всему, даже если непредвиденные обстоятельства делают прежние распоряжения безусловно гибельными. Так как, в данном случае, он не имел особых предписаний, то и удовольствовался качанием головы. Ах, если б это ка­салось торговой сделки или хотя бы переговоров с вра­гом: тогда он обнаружил бы свои способности! Но в деле войны он ничего не смыслит. Между тем ему приходит в голову мысль. Грохот пушек тянет его наружу; он встает и рукой приглашает собравшихся офицеров по­следовать за ним.

- Пойдем, посмотрим собственными глазами, - го­ворит он.

И вот они на залитой солнцем площадке одного бас­тиона, откуда открывается вид на морс и на окрестности, насколько хватает глаз.

Три французских судна приблизились к насыпи, на­сколько позволяла вода. Одни из прапорщиков называет их: «Лилия», «Нептун» и самый дальний, который стреляет без перерыва, «Ахилл», прекрасный корабль, на котором семьдесят орудий и четыреста пятьдесят человек экипа­жа. С западной стороны, на берегу, заметно движение: это батарея из шести мортир, устроенная ночью, направ­ляет довольно сильный огонь на ворота Сент-Онорэ.

- Эта батарея, нападая на нас, должна вместе с тем прикрывать наступление врага и помогать его движе­нию,— сказал лейтенант Гаррис.

  Стали обозревать даль в подзорные трубы. Увидели укрепленную пагоду; и между рощами действительно заметили двигающуюся колонну.

- Замысел ясен! — воскликнул уже говоривший лей­тенант. - Они хотят обойти город, описав полукруг, по­том переправиться через оба рукава реки и напасть на нас с противоположного берега. Это - действительно наше самое слабое место. Дом вашей милости в большой опасности: он находится на расстоянии полувыстрела от городских стен. Он должен быть мишенью для осаждаю­щих. Они хотят овладеть им и укрепиться там. Между тем мы решили на военном совете разрушить Резиден­цию Парка и уничтожить пороховой погреб. В самом деле, мы сделали большое упущение, не исполнив этого. Если враг овладеет этим местом, город не устоит.

- Разрушить мой дом! — пробормотал Морс.

- Нужно приготовить туземные войска к выступле­нию через Королевские Ворота,— объявил лейтенант, положительно самый ревностный из всего собрания.

  Морс все еще толковал о переговорах; но выступле­ние было решено и приказания разосланы. Проходили мучительные часы, отсчитываемые неприятельскими вы­стрелами. Нападающую колонну вели Бюсси и его но­вый друг, Кержан. Действительно, было отдано прика­зание овладеть губернаторским домом, стоящим вне стен, и построить в самом саду две батареи мортир, на­правив их на ту часть города, где не было орудий. Когда осажденные попытались выйти из Королевских Ворот, французы уже переправились через оба рукава реки Монторона. Они подвигались в полном порядке и, каза­лось, решили не останавливаться ни перед какими пре­пятствиями. Тощие, с коричневой кожей сипаи старались преградить им дорогу. Довольно забавные в своем полуанглийском наряде, они вызвали улыбку у французов, которые даже не замедлили шага, не торопясь стрелять, в ожидании неприятельского выстрела.

Но вот он раздался. Он был направлен робкой невер­ной рукой и потому никого не задел. Но едва последо­вал ответный залп, как ряды сипаев расстроились и от­ступили в беспорядке в город. Губернаторский дом был захвачен французами. Тотчас принялись работать кир­кой, разрывать весь сад, не обращая внимания на кусты жасмина. Красивые китайские утки, которые уже легли спать, быстро высунули головы из-под крыльев, стараясь дать себе отчет в происходившем. Но после долгого раз­думья, не будучи в состоянии ничего объяснить себе, они с легкой дрожью снова засунули свои носы в мягкий пух и заснули.

  На другой день, видя, что невозможно дольше дер­жаться, губернатор Морс отправил посольство во фран­цузский лагерь. Главнокомандующий Магэ де ла Бурдоннэ принял его в своей палатке. Один из посланцев, Гэли-Бэртон, держал речь: он предложил выкупить го­род, но с тем, чтобы английское знамя не переставало развеваться над крепостью.

- Я не торгую честью города,— ответил ла Бурдоннэ несколько напыщенным тоном. - Флаг моего короля взовьется над Мадрасом, или я умру под его стенами! - Потом, переменив тон, он добродушно прибавил: - Что касается выкупа города и вообще всяких денежных во­просов, то вы будете довольны мною.

  Он взял у одного из посланцев шляпу с золотым га­луном.

- Эта шляпа стоит шесть рупий,— сказал он.— Вы дадите мне из них три или четыре.

- И так во всем.

  Посланцы поклонились и вышли.

  После полудня новые батареи открыли огонь и раз­громили незащищенный угол стены, между тем как с рейда корабли давали залпы по крепости.

  Приведенный в ужас город даже ночью не имел по­коя. На следующий день у англичан была минута ра­дости и надежды: распространилась молва, будто пока­залась эскадра под начальством командора Пейтона, которая только что так странно покинула их. Французы, услыхав эту весть, торопили осаду. Но слух не подтвер­дился: на всем пространстве не видно было ни одного паруса.

  Наконец 21 сентября 1746 года город безусловно сдался. Губернатор Морс с печальным и важным видом торжественно вручил ла Бурдоннэ ключи.

Ворота Валрегэт отворились; подъемные мосты опус­тились; французы вступили в Мадрас. Часовых сменили. Вскоре белое знамя взвилось над фортом Св. Георгия; и оно везде заменило английское. Гарнизон и все бри­танские жители были объявлены военнопленными. Они обязались выдать французам все товарные склады, счет­ные книги, арсеналы, корабли, все военные запасы, про­виант, а также все поместья, принадлежавшие Компа­нии, наконец, все золотые и серебряные вещи, товары и разные другие ценности, находящиеся в городе и форту. На этих условиях французский главнокомандующий только из любезности и великодушия освободил город от грабежа. Пушки умолкли. Бомбы перестали падать на улицах и площадях, только что пустынных, а теперь на­полненных оживленной толпой, которая толковала о со­бытиях.

  Эта полная победа была одержана без особенного кровопролития: французам она стоила только одного человека; осажденные же, у которых было довольно много раненых, потеряли только пятерых. В то время как чер­ное население радовалось безопасности, англичане силь­но роптали. Некоторые громко говорили, что «губерна­тор Морс и члены совета будут повешены за небрежное отношение к средствам защиты и за то, что с постыдной поспешностью сдали крепость». Что ни час, то новые слухи и вести, подобно морской волне, проносились над побежденными. Ла Бурдоннэ тайно совещался с губер­натором. Знали, что Морс привык к сделкам: может быть, он изобретет способ сколько-нибудь смягчить бед­ствие?

Кругом говорили, волновались. А французские сол­даты и матросы, вытянувшись на своем посту, смотрели на эту чуждую им толпу и слушали непонятный говор со спокойным и равнодушным видом.

 

 

1 Наемные солдаты в Индии, вербовавшиеся в английскую коло­ниальную армию из местных жителей.

2 Река близ Мадраса.

 

Глава II.

Баннер
 Загадочная и прекрасная Индия

Часы

Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0

Новое в альбомах

Друзья сайта
  • Официальный блог
  • Сообщество uCoz
  • FAQ по системе
  • Инструкции для uCoz


  • dgenatnisham© 2018